вівторок, 2 жовтня 2007 р.

Он остался

Ему сказали уходить, забрать свои вещи, свой воздух и запах, забрать все свои мысли и уходить. Много-много лет он был на этом месте, не сходя с него. Он охранял покой этого места. Все кто, когда-либо был тут, навсегда запомнили это место. Запомнили это место, потому что на нем был он. Это место называли, добавляя к названию его имя. Его именем называли место встречи те, кто жил рядом и приходил сюда, что бы встретить себе подобного.
Давным-давно когда он был ещё молодым он ходил по земле и никак не мог остановиться. Несмотря на усталость и боль он шел туда, где он должен упасть обессиленным. И вот поздней осенью он остановился. Сил сделать хоть шаг не осталось. Тут. Он упал на колени и облегченно вздохнул. Место полного покоя. Место, где заканчиваются все дороги. Со временем силы вернулись к нему, но идти дальше он не хотел. В этом месте он нашел конец не только всем тропам, но и конец времени и конец света, конец тверди и конец пустоты. И возможно даже конец всех концов. Хватило бы сил простому человеку преступить границу конца. Он не смог. Он стал на границе. Он пустил тут корни. Руки, ноги, глаза, сознание и воля пустили тут корни. Корни прошили все-все. Но дальше конца они тоже пойти не смогли. Всею своею сутью он уперся в конец. Он подпер конец, как атланты подперли, когда-то небо, что бы, оно не упало на землю. Он держал конец, что бы, он не пришел раньше времени. Правда, не долго.
Пришли повелители мира и сказали ему уходить. Он долго сопротивлялся, но понял, что не сможет удержать напор недруга. Несколько мгновений он думал, а затем поддался на просьбы повелителей мира. Он сказал, что уйдет, забрав с собою все свое. И он забрал. Он приподнял весь мир и границу конца. Он ушел от них. Он остался там, где хотел быть.

субота, 18 серпня 2007 р.

Кошка с белыми глазами

Тихий вечер. За окном шумит дорога. В комнате темнеет, и силуэты деревянной мебели исчезают в полумраке. Человек сидит в кресле с закрытыми глазами и вспоминает уходящий год. Нет, не потому, что скоро новый год и как у всех принято, надо вспоминать год ушедший. Уходил Сентябрь. Месяц его рождения. Человек вспоминал весы. Весы, на которых были лица людей. В одной чаше тех, которых он потерял. В другой — тех, которых нашел. Каждый год, сколько помнит себя человек, потерь было больше чем находок. И тут нет ничего удивительного. Ведь каждая потеря надолго оседает в голове, а находка — не потеря. На коленях сидит черная кошка. Слепая кошка смотрит открытыми глазами в темноту. Её белые глаза открыты только тогда, когда глаза хозяина закрыты. Кошка охраняет темноту хозяина. Кошка мурлычет свою кошачью песенку о кошке, которая мурлычет песенку о кошке. Пока чаша весов хозяина для находок будет полной, кошка будет охранять темноту вокруг хозяина. Но кошка хорошо знает, что наступит день когда хозяин не найдет больше новых лиц в этой чаше. И ей придется уйти прочь, раствориться в темноте, которую она так бережно стережет. Она оставит хозяина одного, добавив свое лицо в чашу потерь. Этот последний подарок сломает весы и человек проснется. Он будет совершенно один. И никто больше не вспомнит его, никогда. Сидя в своем кресле, человек поймет, что он сам и есть его слепая кошка. Что всю свою жизнь он охранял темноту своего хозяина, которого он никогда не видел. Он смирно сидел на его коленках, и все что он научился за свою жизнь, это слепо лакать молоко, которое ему приносили под нос и мурлыкать одну и туже песню. Он был такой же черной кошкой, как и миллионы других черных кошек, которых невозможно различить между собой. Но его слепота обманывала его, и он думал, что он единственная черная кошка в этом мире. И вот пришел момент когда больше не осталось тех, кто заботиться своими воспоминаниями о нем. Нет больше того хозяина который любит жизнь и людей. Любит его. И точно так же как его черная кошка, человек тоже должен уйти в темноту. Положив свою жизнь в чашу весов. Весов жизни и смерти. И в какую из чаш он положит себя, знает только его черная слепая кошка.

субота, 17 березня 2007 р.

Для М.

Может где то в далеком углу комнаты лежит её глазик и смотрит, как другой её глазик в другом углу комнаты смотрит на этот глазик. Между глазиками протекает вся жизнь в мгновенье. В мгновенье вдавлены десятки лет наполненных мгновеньями. Можно подумать, что это классическое трактование последних секунд жизни. Все бы так. Но это трактование последних секунд смерти. Если бы представить что смерть это жизнь, а жизнь это смерть, то станет очень многое понятно. Смерти быть не может — нет того что не умирает или исчезает. А смерть смерти пока недостижимая утопия. Эта история началась совсем недавно. Это, наверное, просто маленькая история о маленьком человеке, который катается по полу, смеется и говорит немым голосом никому невидимые слова. Этот человек, где то в недалеком прошлом, еще казался постижимым как любой другой человек. Но, время убежало из под ног, оставив пропасть для вечного падения в низ. Какая разница кто первым достигнет дна бесконечной пропасти.
Да ты была права, когда говорила что мало кому в этой жизни по-настоящему везет. Даже мне не всегда были понятны эти слова. А я-то почти вдвое старше тебя. Тебе всего ничего. А ты уже у истока мира. Сколько надо сделать ещё шагов, что бы догнать тебя. Сколько ударов сердца надо совершить, что бы оно остановилось? Это вопросы в пустоту, из которой ты смотришь на меня, но продолжаешь упрямо молчать. Да огонь в твоей голове сжег тебя дотла, а меня обжег до костей. Лишь только каменному 12ти этажному памятнику известно, что последнего ты сказала миру. Но памятник будет об этом молчать. Пусть в этом памятнике до сих пор живут люди и он ужасен. Но он был построен для тебя. Ты, как и я влюбилась в него с первого взгляда. Для тебя эта любовь стала вечной. Для нас до последнего вздоха. Но не стоит излишне драматизировать. Ты просто далеко — далеко уехала и навсегда. В ту далекую страну, где нет проводных коммуникаций и мобильной связи. Тебе там хорошо и ты забыла обо мне, а потому и не ищешь способа связаться. А я ищу тебя в лицах проходящих мимо людей. Да, как не странно ты иногда там живешь. Но этого на самом деле мало. Твой смех часто приходит ночью. Знаешь, так неуверенно постоит на пороге помнется что-то. Спросишь его — ты чей, а он словно испугавшись, растворяется в воздухе. Оставляя маленькую тень эхо на красном линолеуме. Мне не хочется плакать. Мне хочется к тебе прикоснуться. Мне хочется сказать тебе, что все будет хорошо. Но слышат это только те, кому это до лампочки. Я выбрасываю из головы все то, что мешает тебя вспоминать. Все то, что исчезнет на всегда, вместе с последним лучом солнца на земле. Весь тот запертый человечеством в отдельные звуки — бред. С каждой секундой ты таешь как снег под весенним солнцем в моей голове. Да мы забываем, что мы радиотехники. Мы должны проектировать усилители. Может я плохо учился, но точно помню, что, ни один профессор или академик не смог создать усилитель воспоминаний. Каждый вдох усиливает воспоминания. Каждый фотон, попадающий на сетчатку глаза, возбуждает воспоминания. Каждая звуковая вибрация усиливает твой образ. Я знаю, что это миф. Каждую секунду я забываю тебя. Но я знаю, как это остановить. Я буду жить, словно ты рядом словно могу прикасаться к тебе, говорить с тобой. И уже абсолютно все равно, что другие тебя не видят. Ты живешь. Если могу видеть я значит сможет и кто то другой. А может он уже видит и этот кто-то другой я сам. Но даже если я буду в одиночестве, все равно я не отступлюсь от своих мыслей.
Привет! Я тебя вижу. Ты сегодня как всегда прекрасна. Ты сегодня единственная кто остался жив. И пусть время сделало из тебя всего лишь куклу, ему не удалось стереть тебя. Из невидимки ты превратилась в самое прозрачное в этом мире существо. Ты теперь дышишь ветром и плачешь дождем. Болезнь — камни в сердце — не излечить, а стоит ли, не знаю. Двадцать метров бесконечности связывают твои руки крепким узлом. Зрачки затуманены облаками. Но ты прекрасна! Ты смеешься над нами, и твой смех смеется над нами. Эти волшебные звуки щекочут все тело, не оставляя шанса на спасение. Радостно и больно в одночасье становится, глядя на тебя. А ты, смеясь, исчезаешь в приоткрытой двери под стеной. Исчезаешь, забирая с собой какой либо смысл. Первыми растворяются в дверном проеме звуки твоего голоса, затем твоя любимая песня о смысле всех смыслов. В дверной проем вслед за тобой втягиваются стены, обои, пол и потолок. Меня всего втягивает туда вместе с комнатой. Я вхожу им в твою дверь и становлюсь частью тебя. Это только мои ощущения, на самом деле я просто схожу с ума по тебе, схожу с ума от твоей красоты, схожу с ума от твоей бесконечности.
Найти дорогу к тебе снова невозможно. Она невидима для меня. С восходом солнца прейдет новая волна легкой амнезии, с каждым утром ты будешь отступать на шаг назад, но все также пристально будешь смотреть мне в глаза. Будешь смотреть, пока не победишь. А пока мои движения и слова всего лишь копия твоих движений и слов. Мои мысли и чувства — копия твоих мыслей и чувств. Только горе по-настоящему мое и делить его не с кем. Раздать его некому. Отдать невозможно.
Это было весной — это останется весной. Весной навсегда спрятанной под землей. Пускай вместе с ней, и я там лежу. Мне теперь все равно где лежать. Хотя мое тело ещё движется по земле, на самом деле оно лежит рядом с той весной, которая заставила меня понять, что все, что происходит вокруг — сон. И я лежа, понимаю смысл этого сна, но все ещё не могу понять его причину. А ты молчишь, маленьким пальчиком аккуратно рисуешь каждый кадр этого сна. Ты используешь свою память как краску, а мой страх как холст. Слезы тех, кто остался на верху — немые зрители бесконечного полотна.
Жизнь — всего лишь, подготовка к старту, из нигде в никуда, подготовка к вечному скитанию вселенными пустого места.

понеділок, 8 січня 2007 р.

Айсберг в котором жил огонь

В далекой Арктике жил себе Айсберг. Жил и не тужил. Влюблялся, сорился. Пил пиво с друзьями-айсбергами. Слушал ледяной джаз, любовался сияниями всякими на небе. Часто катал на себе тюленей с медведями, бывало, пару тройку кораблей пустит ко дну. В целом все как у нормальных айсбергов. Жизнь как жизнь. Но в отличии от всех остальных, он был оранжевым. Эта особенность не особо выделяла его среди остальных, потому как айсберги по натуре своей полные дальтоники.
Все как в классике — жил бы он себе и дальше, если бы не попался на глаза Солнцу.
- Боже, какая прелесть! — сказало Солнце, оно-то у нас точно не дальтоник.
- Всего видало, но оранжевый Айсберг, да ещё такой большой, впервые.
Айсберг с отвращением смотрел на солнце, он его жутко не любил. Из-за солнца он начинал худеть и терять форму.
- Какая разница, какого я цвета, если все вокруг дальтоники?
- Уходи Солнце домой, в этом мире ми дружить не сможем.
Солнце ослабило жар, оно не хотело уходить. Редкую находку нельзя было отпускать.
- Айсберг! Независимо как ты видишь мир, и как видят мир те кто вокруг тебя, ты все равно остаешься оранжевым! Я хочу показать тебе мир, не тот который ты привык видеть. Ты увидишь то, что другим айсбергам видеть не дано, ты почувствуешь такое чего, ни один айсберг никогда не чувствовал.
Айсберг задумался, он не верил Солнцу. Нельзя верить своему злейшему врагу, так было записано на самом старом айсберге.
- Нет солнце! Ты обманешь меня! Расплавишь меня, растворишь в соленых водах океана.
Айсберг сгреб медвежат себе на спину и начал отдалятся от солнца в темные воды.
- Постой! Ради тебя я готово ослабить свою силу! Ты не погибнешь! Даю слово! Слово Солнца!
Айсберг остановился, посмотрел на солнце своими крохотными глазиками.
- Но зачем тебе я? Я холодный. Ты могло меня испепелить в мгновенье! А ты упрашиваешь меня почему-то.
Солнце замялось, казалось, оно стало более красное, чем было.
- Ты узнаешь все в конце путешествия. Сейчас я не могу тебе сказать.
- Соглашайся! Тебе терять особо нечего. А вот приобрести ты сможешь очень много!
Не простая дилемма стояла перед оранжевым гигантом. Скучная жизнь, его немного достала, а увидеть мир очень хотелось, наверное, только сейчас Айсберг понял это.
- Хорошо Солнце, я согласен, только малышей развезу по льдинкам и обязательно вернусь.
Солнце висело на месте несколько часов, дожидаясь, своё новое открытие. Он вернулся.
- Я готов!
И они вместе пошли океаном. Видели много интересных вещей, удивительных берегов, невероятных животных. Они обошли весь мир. Пришло время возвращаться домой. Айсберг понял, что он действительно стал другим, его больше не манили холодные воды. Он хотел снова и снова идти в обратный путь к тем чудесам, которые он ещё не видел. Хотел ещё раз взглянуть на то, что так ярко засело в памяти. Но Солнце обещало беречь его только одно путешествие.
И вот он уже дома. Мрачные, безжизненные льды. Пустота и унынье ждали его в этих водах. Солнце ушло, забрав с собою свет, стемнело. Но темно не становилось, Айсберг заметил, что в нем что-то светиться и этот свет освещает все вокруг, маленький лучик, пробивался сквозь лед. Всю ночь Айсберг не спал. А когда почувствовал приближение Солнца, изо всех сил бросился ему на встречу.
- Что со мною! Почему я свечусь? Меня это пугает.
Солнце было не таким ярким, как раньше, оно улыбалось, но как то устало.
- Я скоро умру. Земле нужно новое солнце. Много лет назад я, как и ты было Айсбергом. И меня точно также как я тебя провели. Старое солнце ушло навсегда. И я превратилось в светило. Настоящим огонь может быть только тогда, когда он знает что такое холод льдов. Тот, который сам был льдом, может осознать силу огня, сможет стать светочем, для всех остальных.
Сказав эти слова, Солнце закрыло глаза и тихо опустилось в океан. Единственным источником света на земле стал огонек, который горел внутри Айсберга.

Утром снова взошло Солнышко и горело оно ярче прежнего, в память о прежнем.