субота, 17 березня 2007 р.

Для М.

Может где то в далеком углу комнаты лежит её глазик и смотрит, как другой её глазик в другом углу комнаты смотрит на этот глазик. Между глазиками протекает вся жизнь в мгновенье. В мгновенье вдавлены десятки лет наполненных мгновеньями. Можно подумать, что это классическое трактование последних секунд жизни. Все бы так. Но это трактование последних секунд смерти. Если бы представить что смерть это жизнь, а жизнь это смерть, то станет очень многое понятно. Смерти быть не может — нет того что не умирает или исчезает. А смерть смерти пока недостижимая утопия. Эта история началась совсем недавно. Это, наверное, просто маленькая история о маленьком человеке, который катается по полу, смеется и говорит немым голосом никому невидимые слова. Этот человек, где то в недалеком прошлом, еще казался постижимым как любой другой человек. Но, время убежало из под ног, оставив пропасть для вечного падения в низ. Какая разница кто первым достигнет дна бесконечной пропасти.
Да ты была права, когда говорила что мало кому в этой жизни по-настоящему везет. Даже мне не всегда были понятны эти слова. А я-то почти вдвое старше тебя. Тебе всего ничего. А ты уже у истока мира. Сколько надо сделать ещё шагов, что бы догнать тебя. Сколько ударов сердца надо совершить, что бы оно остановилось? Это вопросы в пустоту, из которой ты смотришь на меня, но продолжаешь упрямо молчать. Да огонь в твоей голове сжег тебя дотла, а меня обжег до костей. Лишь только каменному 12ти этажному памятнику известно, что последнего ты сказала миру. Но памятник будет об этом молчать. Пусть в этом памятнике до сих пор живут люди и он ужасен. Но он был построен для тебя. Ты, как и я влюбилась в него с первого взгляда. Для тебя эта любовь стала вечной. Для нас до последнего вздоха. Но не стоит излишне драматизировать. Ты просто далеко — далеко уехала и навсегда. В ту далекую страну, где нет проводных коммуникаций и мобильной связи. Тебе там хорошо и ты забыла обо мне, а потому и не ищешь способа связаться. А я ищу тебя в лицах проходящих мимо людей. Да, как не странно ты иногда там живешь. Но этого на самом деле мало. Твой смех часто приходит ночью. Знаешь, так неуверенно постоит на пороге помнется что-то. Спросишь его — ты чей, а он словно испугавшись, растворяется в воздухе. Оставляя маленькую тень эхо на красном линолеуме. Мне не хочется плакать. Мне хочется к тебе прикоснуться. Мне хочется сказать тебе, что все будет хорошо. Но слышат это только те, кому это до лампочки. Я выбрасываю из головы все то, что мешает тебя вспоминать. Все то, что исчезнет на всегда, вместе с последним лучом солнца на земле. Весь тот запертый человечеством в отдельные звуки — бред. С каждой секундой ты таешь как снег под весенним солнцем в моей голове. Да мы забываем, что мы радиотехники. Мы должны проектировать усилители. Может я плохо учился, но точно помню, что, ни один профессор или академик не смог создать усилитель воспоминаний. Каждый вдох усиливает воспоминания. Каждый фотон, попадающий на сетчатку глаза, возбуждает воспоминания. Каждая звуковая вибрация усиливает твой образ. Я знаю, что это миф. Каждую секунду я забываю тебя. Но я знаю, как это остановить. Я буду жить, словно ты рядом словно могу прикасаться к тебе, говорить с тобой. И уже абсолютно все равно, что другие тебя не видят. Ты живешь. Если могу видеть я значит сможет и кто то другой. А может он уже видит и этот кто-то другой я сам. Но даже если я буду в одиночестве, все равно я не отступлюсь от своих мыслей.
Привет! Я тебя вижу. Ты сегодня как всегда прекрасна. Ты сегодня единственная кто остался жив. И пусть время сделало из тебя всего лишь куклу, ему не удалось стереть тебя. Из невидимки ты превратилась в самое прозрачное в этом мире существо. Ты теперь дышишь ветром и плачешь дождем. Болезнь — камни в сердце — не излечить, а стоит ли, не знаю. Двадцать метров бесконечности связывают твои руки крепким узлом. Зрачки затуманены облаками. Но ты прекрасна! Ты смеешься над нами, и твой смех смеется над нами. Эти волшебные звуки щекочут все тело, не оставляя шанса на спасение. Радостно и больно в одночасье становится, глядя на тебя. А ты, смеясь, исчезаешь в приоткрытой двери под стеной. Исчезаешь, забирая с собой какой либо смысл. Первыми растворяются в дверном проеме звуки твоего голоса, затем твоя любимая песня о смысле всех смыслов. В дверной проем вслед за тобой втягиваются стены, обои, пол и потолок. Меня всего втягивает туда вместе с комнатой. Я вхожу им в твою дверь и становлюсь частью тебя. Это только мои ощущения, на самом деле я просто схожу с ума по тебе, схожу с ума от твоей красоты, схожу с ума от твоей бесконечности.
Найти дорогу к тебе снова невозможно. Она невидима для меня. С восходом солнца прейдет новая волна легкой амнезии, с каждым утром ты будешь отступать на шаг назад, но все также пристально будешь смотреть мне в глаза. Будешь смотреть, пока не победишь. А пока мои движения и слова всего лишь копия твоих движений и слов. Мои мысли и чувства — копия твоих мыслей и чувств. Только горе по-настоящему мое и делить его не с кем. Раздать его некому. Отдать невозможно.
Это было весной — это останется весной. Весной навсегда спрятанной под землей. Пускай вместе с ней, и я там лежу. Мне теперь все равно где лежать. Хотя мое тело ещё движется по земле, на самом деле оно лежит рядом с той весной, которая заставила меня понять, что все, что происходит вокруг — сон. И я лежа, понимаю смысл этого сна, но все ещё не могу понять его причину. А ты молчишь, маленьким пальчиком аккуратно рисуешь каждый кадр этого сна. Ты используешь свою память как краску, а мой страх как холст. Слезы тех, кто остался на верху — немые зрители бесконечного полотна.
Жизнь — всего лишь, подготовка к старту, из нигде в никуда, подготовка к вечному скитанию вселенными пустого места.