четвер, 19 червня 2008 р.

Холодные пальчики остервенения

Усилился ветер. Ветер из моего рта, усилился. Он дул уже вторую неделю и теперь он усилился. В голове погода стояла не ахти. Ветер нагнал в глаза странного туману. Туман тоже усилился. В этом тумане кто-то жил. Ещё до меня. Туман был его домом, видимо крышей, стенами или окнами. Видимо шкафчиками, тумбочками, стульчиками и табуреточками. Из тумана вырывались лохмотья дождя. Ветер срывал эти лохмотья с тумана. Оголяя туманный бетон. Ветер подымал песчаные песчинки песка из под фундамента дома из тумана. Чего-то тут не хватало. И оно не заставило себя ждать. Не хватало чего-то более сильного и более глубокого. Сильный и глубокий смерч мялся, он стеснялся ничего не испортить. Все происходящее уже не могло укрыться в одной моей голове, и видимо начало вырываться наружу.
Первой не выдержала крыша. Второй не выдержала вторая крыша. Они открылись. И море, как бы ожидая такого хода, сразу принялось затоплять все то, что прикрывали крыши. Море лилось, пока не превратилось в прибой. Море холодное в эту пору года. Пока все это происходило, земля научилась ходить и стала маленькой. Она с легкостью ушла из-под топтавших её ног. Земля ушла. Может на всегда, а может она ещё вернется, все зависит от того на сколько сильно она нас любила. Тело зависло, и хотело курить. Но ветер из рта не давал зажечь спички. Вокруг тела образовалась безвыходная ситуация. Тело могло идти куда угодно, но любое перемещение оставляло тело на месте.
Создавалась атмосфера полнейшего спокойствия, но внутри по прежнему что-то происходило. Смесь внутренних органов с чувствами пытались найти выход и вырваться наружу. Но стенки тела были прочными. Внутри тела время от времени вспыхивала мелкая дрожь , она находила отклики подпитывая свою сущность. Может она хотела пробиться сквозь оболочку, а может просто хотела расти. Мелькали бесконечные мгновенья между началом и концом всего. Оставалась только дрожь. Эта дрожь снова запустила давно успокоившееся сердце. Погнала по венам смешанную с песком кровь. Дрожь превратилась в трепет. Трепет зажег огонь. Оболочка начала трескаться как скорлупа куриного яйца, под усилиями новой жизни птенца. И как птенец сквозь трещинки начал пробиваться свет. Свет усилился. Свет души.